?

Log in

No account? Create an account

Олег Бочаров

Мой Мертвый Журнал

Москва недавняя, век прошлый.
bocharoff
Выпуск 4.

Тем, у кого хватало сил удержаться от соблазна и пройти мимо красавца-кинотеатра "Новороссийск", приходилось держать курс прямо вверх по улице Чернышевского - не самое веселое местечко и без того пустынного центра. Я до сих пор так толком и не осознал - где же кончалась улица Чернышевского (ныне забитая людом Покровка) и начиналась улица Богдана Хмельницкого (Маросейка). Никакого указательного камня на их стыке никто поставить не удосужился, а русло-то было одно. К тому же русло с односторонним течением к Садовому кольцу (исключение было лишь для местных троллейбусов). Единственные дни, в которые можно было наблюдать на Чернышевке массированное движение устремленное в центр - 1 мая и 7 ноября, когда люди, транспаранты, многотонные портреты в ленточках на колесах со спицами, не превышая скорости парализованной черепахи плелись под бравурный марш к Кремлю. Я любил эти дни. Ну по-крайней мере Первомай, ибо в Красный День Календаря страх продрогнуть и простыть перевешивал удовольствие от музыкального шествия.
Вверх по Чернышевке сразу после Новороссийска сиял витринами отличный книжный магазин с жутким названием "Агитатор", а дальше начинался километр несусветной скуки. Главной достопримечательностью для нас, малых и глупых, по идее должен был быть магазин "Игрушки". Но не забываем, что речь идет о тех временах, когда даже магазин для детей пугал посетителей угрюмым пожелтевшим освещением, воняющим хлоркой кафельным полом и трагическими, полными надрыва воплями продавщиц кассирше: "Люба! Медвежонков больше не пробивай!"
В такие "Игрушки" мы старались не захаживать, проявляя больше интереса к магазинчику мороженого ровно напротив, где за 10 копеек на твоих глазах продавщица в белом колпаке взбивала в диковинном агрегате молочный коктейль.  Но главная причина стойкой непопулярности "Игрушек" находилась в 15 минутах быстрой мальчишеской ходьбы. Ибо достаточно было добраться до самого истока Маросейки, свернуть направо, обогнуть Политехнический музей, спуститься в невероятно длинный и извилистый подземный переход под статуей Дзержинского, и оказаться... очутиться... материализоваться в "Детском мире"!

Монументальный, серый, угрюмый и беспощадный монстр архитектуры, "Детский мир" был главным детским культом всего СССР (пионерлагерь "Артек" был, наверное, на втором месте). Сейчас от него осталась разукрашенная всеми неоновыми красками и китайскими глянцевыми бирками обманчивая мертвая тень. Но тогда, в глубине этого сурового и неприступного бункера кипела настоящая, почти магическая жизнь. Начиналась она с часов. Даже не так  - с Часов.
В центральном зале, на высоте второго этажа до сих пор, кажется, видны их бездыханные останки. Тогда они ходили, раскрывая каждые полчаса двери, из которых вылезала пестрая церемония сказочных кукол. Люди даже видевшие сию процессию тысячи раз, все-равно могли стоять и четверть часа дожидаться очередного неизменного и канонического действа. Подобную гипнотическую реакцию публики всех возрастов в Москве можно было наблюдать также и в другом месте - перед фасадом театра Кукол имени Образцова. Но там и часы были поменьше, и вообще театр Кукол - это более, чем классно, но все же не "Детский мир".
Как только часовая церемония завершалась с последним ударом, все выходили из оцепения и разбредались занимать очередь. "Детский мир" по степени концентрации очередей превосходил, наверное все, что когда либо было, есть или будет на нашей планете. Во-первых там насчитывалась несусветная тьма отделов и секций. Во-вторых (о, чудо!) там всегда был товар, что для СССР числилось в категории антинаучной фантастики. Но за "импортом" все-равно приходилось устраивать охоту со слежкой и засадами.
В центральном зале меня более всего возбуждала техногенная секция, где можно было часами стоять перед витринами, любуюсь фотоувеличителями и камерами "Зенит". Бывали там и фильмы - в жалком ассортименте из четырех-пяти средней никчемности советских блокбастеров на нескольких рулонах кинопленки.
Наибольшее слюноотделение вызывали витрины с железными дорогами. Производства ГДР. Трех форматов - 9 мм, 12 мм и 16 мм (это растояние между рельсами, чтобы тебе было понятно). Соответственно, для каждого из них производились локомотивы, вагоны, перроны, вокзалы, разводные стрелки и домики соответствующего масштаба. Самой дорогой, конечно, была 16-миллиметровая, но наибольшим успехом пользовалась 12-миллиметровая серия - просто потому, что к ней было наиболее богатое изобилие комплектующих. Только разномастных паровозов десятка два, один роскошнее другого.
У железнодорожных секций (их было две в "Детском мире") вечно ошивались спекулянты-коллекционеры, предлагавшие особо редкие домики, или коллекционный набор мазутных цистерн. Домики, кстати, наши немецкие братья выпускали исключительно в виде сборных моделей, это в некотором роде роднило железную дорогу с конструкторами.
Однако, сами конструкторы продавались совсем в другой секции - единственной на весь универмаг. Отдел сборных моделей был моей вотчиной, который педантично посещался мною едва ли не каждодневно. Предметом охоты были вовсе не танки "Т-34" или "ИС-3" (их числилось в изобилии даже в богомерзких "Игрушках" на улице Чернышевского), но опять-таки продукт восточногерманского брата - авиамодели. В глянцевых коробочках по цене 1 руб 50 копеек, 2.00, 2.50, 3.00 или 3.50 в зависимости от сложности и габаритов. Самыми ценными самолетами значились сборные модели сверхзвукового "Ту-144" и британского аэробуса "Трайдент". "Тушка" была крупнее, размашистее и у нее опускался нос, зато в "Трайденте" были наклейки "British Airways" с огромным синим брюхом для лайнера.
На боковине коробки ГДР-овской модели всегда печатались мелкие изображения других самолетов и вертолетов серии, и они дразнили коллекционера, когда он обнаруживал, что чего-то из этого ему еще ни разу в руки не перепадало. Особо ценные экземпляры выискивались годами, иногда ради них приходилось колесить через всю Москву в Теплый Стан, в универмаг "Лейпциг", где метро еще даже не предвиделось.
Забавно, но коллекционеров сборных моделей в "Детском мире" собиралось не так уж и много (возможно, они отсиживались дома, с удовольствием всасывая ноздрями чудесный ацетоновый запах клея) - очередь в этом отделе была редкостью. Но зато рядом всегда можно было заприметить другую очередь, наиболее удивительную и сюрреалистическую. Она начиналась на пустом месте, и таким же пустым местом обрывалась. Непосвященный справедливо решил бы, что наблюдает флэшмоб беглых сумасшедших, выстроенных в ряд перед несуществующим или невидимым продавцом. Разгадки надо было ждать 5-10 минут, не больше. Откуда-то из-за угла выворачивала громыхающая жестью тележка, утыканная мороженым. Продавщица тормозила у изголовья очереди, и местный фирменный деликатес в вафельных стаканчиках разлетался за считанные секунды. Статус вафельных пломбиров "Детского мира" по 20 копеек был воистину религиозным. Считалось, что это лучшее мороженое в истории цивилизации. До сих пор не знаю так это или нет, но оно действительно было именно таким чудесным, каким его представляли в фольклорных советских сказаниях.
Были в "Детском мире" и другие жестяные тележки. Опасные и недружелюбные - гигантские ящики на колесах производства города Карачарово. Попасть под них в час пик было милым делом, а по магазину туда-сюда их сновало бесчисленное множество, толкали их дородные работницы складов, доставляя лежалую партию безобразной школьной формы или книжек о Ленине в пункт назначения.
"Детский мир", как видишь, был действительно настоящим цельным миром, полным опасности, приключений и хитроумно упрятанных кладов. Единственное, что могло заставить ребенка покинуть его - это новая игрушка, которую не терпелось распаковать по приходу домой.

(продолжение следует)